Другой альтернативы нет: как АдГ переходит из статуса маргиналов-экстремистов в политический истеблишмент

Ультраправая партия «Альтернатива для Германии» (АдГ) уже давно не воспринимается в стране как некий «возмутитель спокойствия», пусть неприятный оппонентам, но в принципе переносимый. Она стала значимой составляющей германского политического ландшафта. Другие парламентские силы и значительная часть общества включились в борьбу против «Альтернативы», поскольку видят в ней опасность для демократии. 

За 13 лет своего существования АдГ не только добилась значительных успехов на электоральном поле, но и всячески пыталась представить себя как «обычную» германскую политическую силу. Партия, мол, лишь предлагает «иной подход» к некоторым вопросам внутренней и внешней политики, без всякого радикализма, а уж тем более вызова конституционному устройству Германии. Алиса Вайдель, сопредседатель АдГ, говорит о партии как о «либертарианской и консервативной». В преддверии выборов на востоке Германии «Альтернатива» продолжает разделять страну, но, похоже, «стратегия нормализации» партии дает свои плоды. Федеральное правительство пока ничего не может этому противопоставить.

В начале июля тихий тюрингский Эрфурт напоминал города, в которых проходили саммиты G7 или G20: десятки тысяч протестующих, заблокированные улицы и столкновения с полицией. Город принимал съезд АдГ, на котором избирали новое правление партии и определяли ее дальнейшую стратегию. Случайно или нет, но ровно сто лет назад, день в день, в соседнем Веймаре проходил второй съезд НСДАП, на котором, например, был создан «Гитлерюгенд». 

«Альтернатива», конечно, категорически отрицала любые параллели, настаивая именно на случайности (дескать, необходимое помещение было доступно именно в этот период), а Вайдель возмущалась попыткам «запугать АдГ и нарушить ее демократическую работу». 

На самом съезде руководство партии тщательно «заметало под ковер» нежелательные темы. Например, предложение лидера правоэкстремистского крыла Бьорна Хеке разрешить членство в АдГ активистам группировок, официально признанных экстремистскими. Решение оставили за новым президиумом, который обсудит идею «в рамках текущей работы», вдали от журналистских телекамер.

Делегаты излучали оптимизм и открыто заявляли о готовности взять власть при первой возможности. Несомненно, политики «Альтернативы» преувеличивают собственный потенциал. Говоря о «дороге победы» (это словосочетание неоднократно повторялось на съезде), они, похоже, пытаются консолидировать свой электорат и надавить на колеблющихся. АдГ уже четвертый месяц лидирует в общенациональных рейтингах, однако нынешних 26–28% явно не хватит для самостоятельного формирования правительства. 

Германский «брандмауэр» продолжает существовать, и ни один из лидеров демократических парламентских партий не допустил возможности сотрудничества с ультраправыми. На земельном уровне для противников АдГ наиболее драматичная ситуация складывается в земле Саксония-Анхальт, где у «Альтернативы» в опросах стабильно более 40%. Это близко к тому, чтобы гарантировать ей власть, хотя и не на 100%. 

Несмотря на 50 тысяч протестовавших в Эрфурте против проведения съезда праворадикалов, трудно не заметить новую тенденцию в германском обществе. АдГ больше не та партия, о симпатиях к которой не принято говорить вслух, рискуя получить косые взгляды друзей, соседей и коллег. Она стала частью немецкой повседневности. А в некоторых регионах на востоке страны — и вовсе «народной партией», как в Германии принято называть крупные политические силы, обладающие широкой электоральной поддержкой, связью с различными социальными группами и максимальным тематическим охватом. С момента создания ФРГ такой неформальный титул носили только две партии — Христианско-демократический союз Германии (ХДС) и Социал-демократическая партия Германии (СДПГ).

«Нормализация» АдГ развивается всё стремительнее. Ее ускоряют пять основных факторов. 

Во-первых, достижения партии на выборах и ее рейтинг в опросах. «Альтернатива» уже не раз занимала второе место на выборах разного уровня, победила в Тюрингии и находится на вершине рейтингов. Утверждение о недопустимости «игнорировать волю трети избирателей» появляется всё чаще на страницах СМИ и в речах политиков, ранее не поддерживавших АдГ. Успехи партии начинают признаваться в качестве объективной реальности, с которой приходится считаться во имя «общественного спокойствия» и «стабильности в стране». Создается соблазн «признать очевидное» и попробовать договориться с «умеренными» группами в партии взамен на ликвидацию «брандмауэра».

Во-вторых, актуальные данные об электорате АдГ. Новейшее берлинское исследование показывает, что партию ныне поддерживает вовсе не «группка радикалов» и примкнувшие к ней части протестного электората. У нее уже не менее 20% постоянных избирателей, системно голосующих именно за ее программу. Раньше их мотивация часто была от противного — не за АдГ, а против «правящих элит». Это две трети нынешнего рейтинга партии — и это более не восточногерманский феномен. Опрос после мартовских выборов в «западной» земле Рейнланд-Пфальц, где позиции АдГ одни из самых слабых в Германии, показал: 32% избирателей ультраправых голосовали за них, потому что поддерживают их политические требования. Эти данные свидетельствуют о том, что «Альтернатива» обладает солидной базой, она пришла всерьез и надолго.

В-третьих, политическая целесообразность. Противникам «Альтернативы» всё сложнее создавать коалиции без ее участия, принимая во внимание тот факт, что ХДС обязуется не сотрудничать еще и с Левыми, которых консерваторы критикуют за недостаточное дистанцирование от наследия ГДР. Совокупный рейтинг федеральных правящих партий ныне составляет всего 35%. В Саксонии и Тюрингии уже сейчас у власти правительства меньшинства, вынужденные искать необходимые голоса во фракциях других партий, причем в последней земле в кабинет входят и соратники ультралевой Сары Вагенкнехт. 

Не спасают и относительно новые форматы сотрудничества внутри демократического спектра, например, союзы некогда непримиримых противников — консерваторов и «Зеленых». Подобное правительство работает в Шлезвиг-Гольштейне. АдГ в регионе относительно слаба, а в кресле премьера пребывает харизматичный христианский демократ Даниэль Гюнтер, играющий заметную роль и на федеральном уровне. Но несмотря на популярность политика, рейтинг ХДС в земле уменьшился за четыре года с 43% до 27%, а у земельного правительства более нет большинства. И ситуация только ухудшается. 

Если в Тюрингии коалиции не хватает для большинства всего одного голоса, который довольно просто «найти», в Саксонии — десяти (что уже заметно осложняет принятие законопроектов), то в Саксонии-Анхальт после сентябрьских выборов меньшинству может не хватить голосов десятков депутатов, что сделает его полностью нежизнеспособным. Такой тренд заставляет многих консервативных политиков задуматься о возможности изменения стратегии сдерживания АдГ, искать решение дилеммы: легитимизация ультраправых или постоянная турбулентность при формировании каждого земельного правительства с перспективой блокады любого голосования в ландтаге вкупе с необходимостью сотрудничества с «коммунистами», то есть с левыми политиками. 

В-четвертых, поведение других политических игроков. Если СДПГ, «Зеленые» и «Левые» едины в своем отказе от сотрудничества с АдГ, то сигналы из рядов ХДС не столь однозначны. Верхушка партии (председатель Фридрих Мерц, генсек Карстен Линнеманн и поддерживающее их федеральное правление) своей позиции не меняет, продолжая считать «Альтернативу» угрозой демократии и своим основным политическим противником. На более низком уровне мнения консерваторов расходятся. Если совсем недавно голоса, выступающие за «прагматичный подход» к АдГ, были скорее маргинальными, то в последнее время они набирают силу. 

Депутат Бундестага от ХДС Саския Людвиг открыто предложила «точечное сотрудничество» с «Альтернативой», аргументируя это «волей избирателя», голосующего «правее от центра». Андреас Бюль, председатель фракции консерваторов в ландтаге Тюрингии — земли, где АдГ два года назад заняла первое место на выборах, считает «правильными» дебаты о «новом отношении» к «Альтернативе». Его брат Маркус, кстати, является депутатом Бундестага от АдГ. В том или ином виде с требованием пересмотра позиции ХДС по отношению к своему главному оппоненту выступили экс-генсек консерваторов Петер Таубер, имеющий тесные контакты с крупным бизнесом, части экономической группы партии в Бранденбурге и целый ряд муниципальных ячеек на востоке страны. И хотя партийному руководству пока удается «гасить пожар» (к примеру, в Бранденбурге вышестоящие политики всё же приняли резолюцию о приверженности «брандмауэру»), сложно не заметить набирающие обороты процессы внутри консервативных и правоконсервативных сегментов германской политики. 

Аналитики всерьез обсуждают вероятность раскола фракции ХДС в парламенте Саксонии-Анхальт сразу после выборов, если верхушка партии откажется от сотрудничества с АдГ. Часть депутатов могут выйти из фракции и поддержать формат ситуативного большинства с «Альтернативой». Наконец, новая угроза пришла с крайне левого фланга. Партия Вагенкнехт, до последнего времени выступавшая против взаимодействия с АдГ, стала «палочкой-выручалочкой» для демократов, пользовавшихся формальным отсутствием решений о невозможности сотрудничества с Вагенкнехт. Недавнее прямое предложение Вагенкнехт о «ситуативной кооперации» в адрес Вайдель может создать еще более сложную политическую реальность, когда на востоке правительство без АдГ станет невозможным в принципе.

Наконец, в-пятых, немалую роль в «нормализации АдГ» сыграл заметный «сдвиг вправо» всей общественной дискуссии в Германии. Национальная идентичность, патриотизм, право ФРГ иметь сильные вооруженные силы и претендовать на геополитическое лидерство, миграция, беженцы — все эти темы сегодня обсуждаются в СМИ, студиях ток-шоу и в соцсетях совсем иначе, чем еще десятилетие назад. Если посетителя сайта ХДС встречает слоган «Остановить нелегальную миграцию и эффективно контролировать границы», а правительство рапортует о депортациях и поддерживает сокращение права на убежище, у избирателя заметно уменьшается «болевой порог» при восприятии АдГ. Ведь партия, по существу, «говорит о том же самом», возможно, «лишь более радикально».

В 2018 году Мерц, претендуя на пост председателя ХДС, обещал «уполовинить» рейтинг АдГ. В 2024-м, будучи лидером партии, он повторил свои слова. Став главой правительства, Мерц в числе своих приоритетов обозначил активную борьбу с АдГ. План сработал едва ли не с точностью до наоборот. В 2018 году «Альтернатива» набирала в опросах до 14% и многим такой результат казался очень высоким. Через шесть лет социологические институты фиксировали 20% поддержки АдГ. Ныне, на второй год канцлерства Мерца, партия набирает в опросах 28%. Если на выборах-2017 в Бундестаг ультраправые получили 5 млн голосов, то на выборах-2025 уже 8,5 млн. За десять лет число членов партии утроилось. Что же пошло не так?

Победив на внеочередных парламентских выборах не в последнюю очередь благодаря голосам правых консерваторов, колеблющихся между ХДС и АдГ, Мерц предпринял системные усилия, чтобы ослабить своего главного противника. Для канцлера это, судя по всему, стало не только вопросом политической целесообразности, но и личных убеждений. Правительственная команда применяла смешанную стратегию, которая по всем канонам политологии казалась многообещающей. С одной стороны, Мерц обозначил свою безусловную приверженность «брандмауэру», а на вопросы о возможности какого-либо сотрудничества с радикалами отвечал кратко: «Забудьте об этом!» 

Принципиальность канцлера и его четкие сигналы о том, что АдГ — вовсе не патриоты-консерваторы, а популисты, действующие на грани, а то и за гранью конституционных норм, должна была понравиться избирателю правее центра. Мерц не боялся говорить о собственных ошибках и признавал успехи пиар-акций АдГ в отдельных нишах политической борьбы, таких как критика миграционной политики и экономического курса Германии или воздействие на молодежь в соцсетях, что также обычно подкупает. Спикеры коалиционных партий, не проявляя излишнюю дипломатичность, атаковали «Альтернативу» по всей линейке острых вопросов, в том числе по близости многих политиков к РФ. Депутат Марк Генрихманн (ХДС) назвал АдГ «пророссийской спящей ячейкой», а его коллега Сонья Айхведе (СДПГ) — «пособниками российских интересов».    

С другой стороны, Мерц усиленно старался перехватить инициативу у оппонентов в двух самых чувствительных для колеблющегося электората областях: миграции и экономике. Правительство приняло законы, ограничивающие въезд и пребывание иностранцев, усилило контроль границ и упростило процесс депортации. Консерваторы и социал-демократы активно транслировали сигнал: именно мы можем преодолеть нынешние трудности, включая экономический кризис, нехватку высококвалифицированных специалистов, отток капитала и излишнюю бюрократию, но без популизма, действенными инструментами, на основании обширного политического опыта и в рамках демократических процедур. 

Но все эти меры не дали желаемого эффекта. Справедливости ради далеко не вся вина здесь лежит на Мерце и его команде. Ведь рейтинг АдГ не уменьшили и другие факторы вне компетенции правительства — от признания партии правоэкстремистской или обвинения в адрес лидеров партийного списка-2024 в нецелевом использовании средств и сотрудничестве с российскими и китайскими спецслужбами до выявления фактов кумовства в виде трудоустройства ближних и дальних родственников на высокооплачиваемые места в парламентских структурах. Также глава кабинета не может по мановению волшебной палочки улучшить экономическое положение в стране. Но налицо и серьезные ошибки самой стратегии.

Мерцу не удалось убедить активных и потенциальных сторонников «Альтернативы», что именно он способен ответить на нынешние вызовы в необходимом им ключе. Пытаясь обыграть АдГ на ее же поле, канцлер попал в заведомо проигрышную ситуацию. Принимая законы, постановления и предписания, консерваторы учитывают множество обстоятельств: собственные ценности, мнение партнеров по коалиции, национальное, европейское и международное право, степень реализуемости начинания и общественные настроения. А у АдГ таких рамок нет. И заявляя об изменении «облика городов» в контексте миграционных дебатов, канцлер не только не зарабатывал очки у избирателей «Альтернативы», тесно связанных с партией и «выбирающих оригинал» (на языке немецкого политического сленга), но и вступал в конфликт со своими потенциальными сторонниками в борьбе против АдГ. Центристы, левоцентристы и левые увидели в Мерце «версию АдГ-лайт», а СДПГ подверглась еще более сильной критике за работу в коалиционном правительстве.

Парадоксально, но Мерц лишь на пресс-конференции 15 июля этого года впервые напрямую обратился к избирателям АдГ, призвав их внимательно присмотреться к работе правительства и оценивать ее бесстрастно, вне идеологических предпочтений. На практике такой подход едва ли возможен, ведь именно сторонники «Альтернативы» весьма идеологизированы.   

Мерц не приобрел союзников и в лице решительных противников АдГ из рядов гражданского общества. Они призывают к запрету партии или, по крайней мере, к подаче в Конституционный суд прошения о проверке на соответствие программы и политических действий «Альтернативы» основам демократического строя Германии. Подать такой документ может одна из трех институций: федеральное правительство, Бундестаг или верхняя палата парламента ФРГ — Бундесрат. У консерваторов и социал-демократов есть достаточно сил для сбора необходимого количества голосов, но этого не происходит. 

ХДС не готов поддержать даже более «мягкие» инициативы, такие как попытка лишения АдГ госфинансирования или частичного, регионального запрета партии, например, в Тюрингии, где местная ячейка признана наиболее правоэкстремистской. Мотивы консерваторов ясны. Они опасаются провала заявки в Конституционном суде. К примеру, в связи с отсутствием достаточных доказательств угроз со стороны АдГ и, как следствие, ее дальнейшего усиления. Да и консервативный избиратель может не оценить «запретителей», что обычно приписывается левым. Но пассивность правительства воспринимается в «ядерном» электорате «Альтернативы» как слабость и даже беспомощность, приводя к консолидации.

Наконец, Мерцу пока не удается переиграть Вайдель эмоционально и риторически. АдГ удачно использует кризис, апеллируя к экспансивной реакции избирателя, недовольству и раздраженности ситуацией в стране и в мире. Потенциальный симпатизант «Альтернативы» сопоставляет «ярких спикеров» партии, вешающих на противников ярлыки и предлагающих «простые решения», и Мерца, который в своей сухой манере оперирует «сложными понятиями». Вайдель же атакует канцлера в парламенте намеренно примитивными обвинениями: «Мерц борется с оппозицией вместо того, чтобы бороться за Германию». 

Ее коллега по фракции Берндт Бауманн старается внушить консервативному электорату мысль о «псевдоконсерватизме» Мерца: «Во время избирательной кампании он обещал нам покончить с левыми фантазерами. И что он сделал после выборов? Он первым делом создал с левыми фантазерами коалицию». 

Нынешняя ситуация в Германии, в принципе, не уникальна для Европы. В других государствах континента сильные ультраправые партии существуют уже десятилетиями. Их представители управляют регионами, занимают кресла мэров городов, а в шести странах — входили в национальные правительства. Правые радикалы теряли власть, вынуждены были идти на компромиссы ради сотрудничества с консерваторами и центристами или трансформировались в более умеренные политические силы. Но в ФРГ есть важные особенности.

АдГ начиналась как мелкое движение евроскептиков, правоконсервативных университетских профессоров и политиков из «третьего ряда» ХДС, не желавших более играть роль «правого общественного громоотвода» в собственной партии. Цепочка событий — от мировых кризисов до тяжелых ошибок «классических» игроков германского ландшафта — сделали «Альтернативу» значимой политической силой. После ряда переворотов партия становилась всё «правее». Ныне надежды на превращение Алисы Вайдель в новую Джорджу Мелони не осталось. Этого не позволят ни однопартийцы, ни избиратель, имеющий вполне конкретные ожидания. 

Еще совсем недавно бытовала версия, согласно которой АдГ выгодно оставаться «вечной оппозицией», ругающей правительство, обладающей парламентскими мандатами, но по существу ни за что не отвечающей. Однако сейчас понятно, что «Альтернатива» всерьез претендует на власть. Ее лидеры окрылены успехом: уровень доверия населения к правящей коалиции достиг исторического минимума, у правительства нет четкого плана борьбы со своим главным противником, экономика стагнирует, продолжается кровопролитная война на востоке континента, растет число немцев, разочарованных не только в партиях, но и в государственных органах власти. Результаты новейшего опроса дают козырь АдГ. Более половины респондентов выступают за полное закрытие границ для беженцев, а 62% считают, что прибывающие в страну не нуждаются в убежище, а лишь ищут социальные блага.  

Руководство партии не скрывает, что продолжит идти путем «нормализации через выборы». Наиболее амбициозная из декларируемых целей — правящая партия по итогам парламентских выборов 2029 года либо даже раньше, если нынешняя коалиция распадется. Это практически неосуществимо, даже если АдГ займет первое место. Намного более вероятно, что после победы «Альтернативы» на земельных выборах на востоке страны, в Саксонии-Анхальт она в том или ином виде получит власть — будь то единоличное правительство либо ситуативное большинство (если не получится создать коалицию). Именно на такой сценарий рассчитывают партийные стратеги: партию, возглавляющую регион, входящую в Бундесрат и отправляющую земельных министров на общефедеральные конференции, уже невозможно игнорировать. Она автоматически становится рукопожатной. 

Нет универсального рецепта предотвращения такого развития событий. Однако у правительства есть шанс, если оно осознает кардинальные перемены в германской политике и сможет наладить открытый диалог с обществом за пределами удобных кабинетов, в том числе и с электоратом АдГ и «леваками». Одними лозунгами в сочетании с «привычными» методами политической активности АдГ не переиграть. Это уже не сработает.   

Германия — ключевое государство ЕС, его политический, экономический, а теперь еще и военный становой хребет. Германия с АдГ у власти, стоящая на позициях национального эгоизма и изоляционизма, отказавшаяся от санкций против России, помощи Украине и создания единого европейского контура безопасности, будет стоить Европе очень дорого.